Взгляд на мир из дома на Старой Смоленской дороге трудно представить без хозяйки дома — моей матери Пелагеи Никоновны, простой русской женщины со скромным дореволюционным начальным образованием (она родилась в 1891 году), но очень начитанной.

Наше отношение к матери выражалось в полушутливой формуле: “Мы — Полины дети”.

Мать всегда стремилась обогатить нашу речь. Кое-что из этих богатств она донесла нам из своего детства. “Давно, еще до революции, мы, малюсенькие босоногие девчонки, — рассказывала она, — добудем на всех с полкопейки и важно шествуем в лавку местной торговки, бабки очень неприветливой. Тянем на себя в несколько ручонок дверь, внутри звенит колоколец, и хозяйка выходит “встречать покупателей”. Но, не желая возиться с такой “клиентурой”, пришедшей всего лишь за горсточкой леденцов, рявкнет, бывало, на нас: “Нечего вам тут делать! Идите, идите отсюда, облезлые морды!” Последнего эпитета мы удостаивались, видно, из-за своих облупленных от солнца носов, ну да еще нашего общего несолидного антуража”.

Это выраженьице уже давно в нашем домашнем лексиконе. Если зайдет речь о каких-нибудь несерьезных, не заслуживающих внимания людях, то тут уж без “облезлых морд” не обойдешься.

Утверждают, что у каждого человека бывает в жизни свой “звездный час”, что бывает даже “звездный час человечества”. А мой “звездный” вместился, пожалуй, в одну минуту.

В ночь на 1 сентября 1943 года немцы в деревне Лукьянинки, где мы тогда оказались, как-то странно засуетились, забегали возле машин, а к утру даже развеялся запах их синтетического бензина. Потом вместе с приходом ясного, солнечного дня установилась непривычная тишина.

Я побежал за околицу и через перелесок к возвышенности — чтобы лучше увидеть округу. И тут я увидел их. Двое с автоматами за спиной, не видно — какими… На плечах погоны. Тянут катушки с проводом… Постой, да на них же… гимнастерки, наши, родные, защитные. И не “горгочут”, а говорят по-русски! Боже, да это же на-а-а-ши!!!