— Братцы, победа! — закричал он. — только что передали по радио сообщение о капитуляции Германии!

Как долго мы ждали этого дня и как внезапно, буднично он пришел! Наступило оцепенение: люди не верили.

— Да ведь победа, победа!.. — несколько раз повторил радист.

Оцепенение прошло: солдаты бросились со слезами на глазах обнимать и поздравлять друг друга. Открылась пальба из имеющегося под руками оружия: карабинов, автоматов, пистолетов. К сожалению, отметить это эпохальное событие застольем не представилось возможным — последовала команда двигаться дальше. Многих недосчитался батальон в конце войны. На великом тернистом пути к Победе остались их могильные холмики в степях Орловщины, в лесах Брянщины и Белоруссии, на чужой земле Польши, Восточной Пруссии, Германии. Последним в нашем взводе пал старший сержант (фамилию запамятовал, прошло с тех пор больше полувека) — уже после капитуляции Германии. В день гибели он выглядел взвинченным, места себе не находил, беспричинно стрелял из пистолета.

— Что с тобой? — спрашиваю его.

— Сегодня меня не станет, а ты, сержант, будешь жить.

— Этого никто не знает, — возразил я.

Через час комвзвода получил приказ: выйти на западную окраину Гентина и связать командный пункт с наблюдательным. Выдался весенний солнечный день, ничто не предвещало беды. Для выполнения поставленной задачи взвод направился по шоссе к городу. На подступах к нему увидели боевые порядки пехоты, подумали, что это второй эшелон.

Согласно заданию, мы должны были пересечь город и выйти на его противоположную сторону. Прошли еще метров двести, и вдруг- ураганный пулеметный огонь, стреляли разрывными пулями. Залегли в придорожном кювете. По-видимому, у немцев не выдержали нервы, могли пропустить к себе в тыл и всех уничтожить или взять в плен. Завязался бой между нашей и неприятельской пехотой. Мы оказались в нейтральной простреливаемой зоне. Командир взвода принял решение отходить короткими перебежками. И вот во время одной из них старший сержант, бежавший рядом со мной, был смертельно ранен в голову. Получили ранение еще два солдата. Убитого и раненых вынесли с поля боя. Похоронили старшего сержанта, завернув в плащ-палатку, здесь же, на окраине города Гентин. Так и остался он лежать в немецкой земле навечно.