Как выяснилось впоследствии, на подступах к городу еще шли бои, а командование дивизии доложило корпусному начальству о его взятии. Торопливость с победными реляциями в годы войны нет-нет да и приводила к трагическим последствиям, к неоправданным людским потерям. Так нелепо, в последний день войны, погиб наш боевой товарищ, прошедший дорогами сражений от Немана до Берлина. Майские дни 45-го для нашего брата-фронтовика были самыми драматичными. Германия капитулировала, а бои не прекращались, война продолжала поглощать солдат и офицеров. Как же не хотелось расставаться с жизнью в эти дни! Родные ждали возвращения с фронта сыновей, мужей, дочерей победителями, а получали после войны похоронки.

“Жив ли мой сын?” — с таким вопросом обратилась моя мать, работающая истопником в школе, к моей учительнице 9 мая 1945 года.

Разложив игральные карты на столе, та промолвила: “Жив”.

Иного она сказать и не могла, знала, чем можно успокоить ожидавшую сына мать. Этот мучительный вопрос: “Жив ли?” — волновал в то время миллионы людей в тылу. Наверное, задавала подобный вопрос и жена нашего погибшего однополчанина, жившая в Славянске; но ей так и не суждено было дождаться мужа, а детям — отца…

Мне за восемьдесят; сбылись пророческие слова старшего сержанта: он погиб, а я продолжаю жить. Что это — предчувствие, мистика, случай или вмешательство Всевышнего? В народе бытует мнение: человек, однажды заочно похороненный, живёт долго. Может быть, старший сержант знал об этой притче и поэтому так уверенно предрёк мою судьбу? Но тогда как мог он точно предсказать свою смерть?..