Наш солдат побежал дальше вперёд, а вместо него появился другой наш автоматчик. Немец, осмелев, так неожиданно поднял руки вверх, что наш солдат, не разобравшись в обстановке, дал очередь из автомата, и немец опять упал. Потом появилась наша медсестра и стала фрицу перевязывать раны. Это война?..

Когда наш танк с боем взобрался на Зееловские высоты, немецкие солдаты стали сдаваться в плен, аккуратно складывая свои автоматы рядом с танком и отходя в сторонку. Танкист в бою не схватывается врукопашную с врагом, и поэтому мне захотелось посмотреть в глаза этим недавним врагам. Я вылез из танка и подошёл к ним. Они с готовностью стали протягивать мне “трофеи”: часы, порнографические открытки и тому подобное, но я, естественно, ничего не взял у них, возвратился в свой танк и доложил экипажу: “Они почти такие же, как мы!..”.

А 22 апреля мы уже ворвались на улицы Берлина и довольно далеко проскочили к центру, однако наши танки были сожжены фаустпатронами из окон домов. Нас, “безлошадных”, подобрали из тылов, рассадили по освободившимся местам в танках. На броню техники-ремонтники наварили экраны от фаустов. На каждый танк выдали по красному флагу, чтобы водрузить на рейхстаге, и — вперёд, на рейхстаг!..

Мозаика войны

ДЕМОБИЛИЗОВАТЬ ИЗ КРАСНОЙ АРМИИ…

Мы были знакомы уже лет двадцать. Но только в конце октября 1998 года, будучи в Сочи, я увидел в местной телепередаче и услышал о нем такое, что, схватив телефонную трубку, стал названивать его теще, у которой он находился в гостях. Однако он уже уезжал. Встретились мы позже, в Москве, где, расспросив его об увиденном и услышанном в сочинской телепередаче, я и узнал от него эту удивительную историю, которую и представляю читателям.

Итак, Владимир Николаевич Лабуздко, военный врач, полковник медицинской службы Военно-морского флота в отставке. Родился он в 1928 году в одном из пригородных поселков под Гдовом (Ленинградская область). Вот что он поведал мне, рассказывая о необычной, а я бы сказал — о героической эпопее своего военного детства и юности.