Игумен всея Руси и встал в Нови Саде, в прекрасном Дунайском парке, над тихой водой среди русских берез. Я вспоминаю, как мы искали место для памятника: несколько раз проехали и прошли город вдоль и поперек; хозяева города предлагали самые разные варианты: на площади, у храма, на другой площади, у другого храма. Вроде бы одно место лучше другого, но Клыков был хмур и твердо повторял: “Давайте поищем ещё!”. Наконец вроде бы выбрали прекрасное место, но когда поздно вечером, перед ранним отъездом в Белград, собрались в застолье и градоначальник предложил тост за прекрасное место, где будет стоять памятник, Клыков неожиданно встал: “Нет, все-таки это не самое лучшее место. Давайте еще поищем”. — “Но когда? У вас же завтра самолет!” — “А прямо сейчас, ночью”. И пошли искать прямо в ночь…

После неудачных ночных поисков, возвращаясь в гостиницу, мы шли вдоль какой-то каменной стены. “А что за стеной?” — неожиданно спросил Клыков. “Дунайский парк”. “А ну-ка подсадите меня…”. — “На противоположной стороне — ворота”. “Подсадите…” — нетерпеливо сказал Клыков. Мы вслед за ним полезли через стену, обвитую колючим кустарником. Перед нами лежало прекрасное озеро, в него вклинивался небольшой полуостров, на котором росло несколько развесистых русских берез. “Вот это место я искал….” Место в самом деле было прекрасное. “Мы не думали, что вам понравится место посреди озера”, — оправдывались хозяева.

Нет, преподобный Сергий не спас Нови Сад от страшных натовских бомбардировок, но нравственной поддержкой в трудную годину он стал для многих: он свидетельствовал, что не вся Россия отвернулась от Сербии…

…Не случайно первые крестные ходы из Кремля в наше время были на Славянскую площадь, к клыковскому памятнику равноапостольным Кириллу и Мефодию. И если бы не клыковский памятник, вряд ли в то время они стали возможны, вряд ли одна из центральных площадей Москвы была бы переименована в Славянскую.