Илья даже за столом со всеми сидеть не пожелал. И пить ему не хотелось. На душе было погано, будто кошки скребли. Ушел на кухню, встал у окна. Минут через десять к нему присоединился Леха. Со стаканом в одной руке и "косяком" в другой. Лехе было хорошо.
- Ну и телки у вас в Москве, - хмыкнул он. - Смотреть противно. А пацанам понравились. Ничего, щупают их, как курей.
- Это не москвички. Наши на такие условия не соглашаются. Этим ведь за квартиру наемную платить надо, ментам отстегивать - чтобы за отсутствие прописки не дергали, бандитам за "крышу"... У москвичек таких проблем нет, поэтому могут покопаться в клиентуре, а не вцепляться в первого попавшегося.
- Слушай, а среди москвичек много шлюх?
Илья пожал плечами.
- Да нет, наверное. Иногородних больше. Москвичка может другую работу найти. Это таким вот податься некуда.
- А ты чего не стал?
Илья посмотрел на Леху, выразительно скривил губы.
- Я свой член не на помойке нашел.
- Как хочешь.
Леха помолчал. Отпил маленькими глотками полстакана водки, потом раскурил косяк.
- Ты какой-то странный. Водки не пьешь, траву не куришь...
- Водку я не пью после того презента, который Пахан сделал. Две недели в реанимации надолго в память врезаются.
Леха заржал. Потом резко, будто ему зажали рот, заткнулся. Подождав, потер грудь против сердца, будто его терзала боль.
- Нехорошо на душе что-то, - пожаловался он. - Ох, как нехорошо. Прямо давит что-то, дышать не дает.
- К врачу сходи.
- Да не, это не здоровье, - он присел на шаткую табуретку, тяжело вздохнул. - Вот не люблю я тебя, скользкий ты какой-то. У нас пацаны не такие. А ты весь в себе, все время о чем-то своем думаешь. Независимость эта твоя прямо-таки глаза колет. Ты ж сопляк, а поставил себя выше всех.