- Вручаю, - сказал майор.
- Ясно, - хмуро молвил Шабуров, глянул и не спеша разорвал листок пополам.
- Вот так! - сказал майор с вызовом.
- Слушаюсь, - отозвался Шабуров.
Сцена была мне понятна: регулярно каждый месяц Шабуров подавал рапорты. Ему опостылела звуковка, он не видит никакого смысла в нашем деле. Он старый артиллерист. Он хочет бить немцев. Рапорты неизменно возвращаются с пометкой "Отклонить". Шабуров - инженер, знаток нашей техники усилительных ламп, мерцающих синеватым светом во время вещания, рупоров и прочего. Как же можно отпустить его!
- Почему не работали?
- Танки дорогу перепахали, - говорит Шабуров.
- Танки! - взрывается майор. - Я только сейчас вот тут толковал с танкистами...
Разве танкисты откажутся помочь звуковке? Никогда! Если нужно, разровняют сугроб, а то и на буксир возьмут. Есть же у Охапкина стальной трос? Есть! На что он, спрашивается, завязывать мешок с сухим пайком, что ли?
Коля фыркнул и пролил чай. Он восхищался майором. Лобода вошел в азарт. Ни одной ночи простоя! Одни лентяи утверждают, будто звуковка зимой выходит из строя. Чепуха! Мы покажем сегодня...
- Нет, нет, молчать мы не можем! - гремит майор. - Тем более имея такие новости! Мы такое закатим немцам! Верно, товарищ писатель?
Меня смущало это обращение. Перед войной я только начинал печататься: всего-навсего три рассказа в толстом журнале.
- Верно, - ответил я, зная, что звуковка наша одолеет теперь все препятствия. Когда в кабину рядом с Охапкиным садится майор, она становится вездеходом.
Но какие новости имеет в виду Лобода? Что он намерен закатить сегодня? Наверно, о перебежчике.
Майор откинулся к стенке и похвалил оладьи. Да, именно о перебежчике. Придет время, мы, может быть, узнаем больше об этой истории. Но ждать незачем. Нельзя ждать! Факты горячие.