Ну тут уж я рванул так рванул, не припомню, чтобы и еще когда-то так же! Места, говорю, знакомые, я через двор и вниз, под откос, в выемку железной дороги. Ну тут, на бровке откоса, догнал-таки меня один, полушубок был на мне крестьянский, он – р-раз! – и в воротник вцепился, а я -р-раз! – из полушубка выскочил, налегке еще прибавил, под откос скатился. А морозец этак градусов тридцать. Вокзал близко, отдышаться, погреться можно, но я побоялся – там наверняка за нашим братом охотятся. Сам охотник – и белковал, и медвежатничал, знаю. И за Каменку к знакомым подался, едва живой дошел. Знакомые ни о чем не спрашивают, поняли. Переночевал, одежку какую-то мне дали, я, минуя железную дорогу, снова в тайгу подался. К Агнии. Год ли, что ли, прошел, тогда только и вышел из тайги. Вот ты беспартийный, ты не знаешь, сколько наша партия пережила, а я знаю – на себе испытал”.

Семнадцать лет при А.Т. Твардовском я был его автором (четыре года – при Симонове). После ухода А.Т. (ушел? ушли?) я дал себе зарок – больше не печататься в “Новом мире”. Мы советовались с Юрием Трифоновым: он будет и дальше печататься, я – нет, я гораздо больше был связан с А.Т. и в литературе-то оказался благодаря ему.

Надо бы написать об этом подробнее, не хочется повторяться: писал уже. В каком-то сборнике, посвященном памяти Твардовского, кажется, 12 эпизодов из встреч и бесед с ним.

Карпов – он долго был сначала заместителем, а потом главным редактором “НМ” – многократно приглашал меня к сотрудничеству, я не шел. В то время “Наш современник” был, пожалуй, самым любопытным по прозе, я пошел туда, но в 1986 году, будто предвидя ближайшие события, отдал рассказ “Женщина и НТР” в “Новый мир”. Тем более что это рассказ интеллигентский, “Наш современник” уже тогда такие не жаловал.

Я так жалею, так жалею, что слишком мало общался с Юрием, все откладывал на потом, Юрия (и Шукшина) очень не хватало, не хватает все эти годы – “перестроечные”.

Шел я на “Новый мир” годика на два-три – никак не больше. Самому годиков-то уже 72! Вот-вот и 73! Сколько же можно еще тянуть? Чувствовал за собою и еще одно обстоятельство: я – первый беспартийный главный! Сами (т.е. ЦК) назначили – значит, сами и должны будут считаться с тем главным, который не подчинен партдисциплине (и партиерархии).