Когда в восемьдесят первом году я увидел в доме молодого артиста Театра на Таганке Лёни Ярмольника бар, я чуть не сошёл с ума – в доме стоят невыпитые напитки! Тут же я попытался завести свой бар, и долгое время ничего не получалось – к утру с помощью друзей содержимое бара всегда заканчивалось, это и служило сигналом к прощанию. Но это так, к слову. Самые чудовищные водки страна производила именно в восьмидесятые, и если в Москве это было ещё не очень заметно, то, скажем, в городе Горьком при всём желании пить это было нельзя – наш барабанщик Валерка Ефремов, химик по образованию, на вкус определял процент бензола, и доза его приближалась к смертельной. Существовали способы домашней очистки – с помощью активированного угля и марганцовки. И то и другое бралось в аптеках и быстро исчезало из продажи. Через уголь водку надо было процедить, а марганцовку просто засыпать в бутылку и поставить в тёмное место. Водка против ожидания не розовела, зато на дно оседали жуткие бурые лохмотья. Не знаю, что там из неё вычленялось, я не химик, но смотреть на эти лохмотья и представлять их внутри себя было страшно. В годы горбачевской антиалкогольной истерии качество водки дошло до пика – видимо, она редко бывала настоящей. Что же мы тогда только не пили! Я даже занимался самогоноварением, и не без успеха, но это тоже отдельная тема. Вот удивительно, водка – это всего лишь пищевой спирт и чистая питьевая вода, и чтобы водка стала невыносимой, надо либо одно, либо оба этих условия не выполнить. Так, видимо, долгие годы и поступали, и хорошие водки появились уже недавно – лет десять назад, причём сразу в большом количестве и в самых неожиданных местах. Помню, приехали мы в Якутск, и вдруг на стол выставили десятка полтора разных местных водок – и «Кедровая», и «Таёжная», и «Охотничья», и какая-то ещё, и одна лучше другой. Или в Ростове, где хозяин, светясь от гордости, провёл нас по небольшому своему заводику такой чистоты, что казалось – мы в операционной, и показал, как он фильтрует свою водку не один раз, а семь – через специальные травы и тот же активированный уголь, а потом наутро мы тщетно ловили в своих головах отголоски похмелья – а его не было.