Пожалуй, бои на Баин-Цагане были критическим моментом войны. Как вспоминает Г. Жуков, назначенный к тому времени командующим советскими частями в Монголии и сменивший командира 57-го особого корпуса Н. Фекленко, который держал штаб в 120 км от реки и ждал указаний из Москвы, подкрепления, которые Жуков требовал из СССР, все еще только подтягивались, коммуникации никуда не годились, снабжение налаживалось с трудом. Казалось бы, японский план-минимум удается. Советские войска держались у Халхин-Гола из последних сил и плацдарм на восточном берегу реки, важный принципиально, доживал последние часы. С переходом в руки японцев горы Баин-Цаган советские войска были обречены на отступление.
И тут сыграл свою роль фактор, который в той или иной мере будет возникать во всех сражениях первого года войны.
Ослабленный советский командирский корпус состоял или из выдвиженцев, обязанных жизнью и карьерой счастливому случаю, каким-то связям или партийной активности, но никак не военным способностям. Исключений было немного, но они обязательно были. И когда возникала острая необходимость, начинались поиски достойного кандидата, не всегда, правда, успешные.
Командиры советских войск, которые стягивались в Монголию с весны 1939 г., когда стало ясно, что японцы скоро ударят по южным границам МНР, были либо случайными выдвиженцами, либо оставшимися в живых ветеранами Гражданской войны. Их главной задачей было выжить и не прогневить Ставку. Лучше ничего не делать, чем совершить ошибку. Очевидно, к такой категории командования относилось руководство 57-го корпуса, тем более что Жуков подчеркивает, что компетентным во всем штабе корпуса оказался лишь один человек. После смерти Блюхера, ликвидации командования дальневосточными войсками, после чистки в Забайкальском округе командиры больше боялись чекистов, чем японцев.
Однако в тот момент, когда в Москве решали, кто должен спасти критическую ситуацию на Халхин-Голе, выбор пал на восходящую на фоне гибели иных командиров звезду - комдива Жукова, ни по возрасту, ни по чинам не подходящего, казалось бы, на такую роль, тем более что это назначение ущемляло гордыню командарма Штерна и других начальников в Сибири и на Дальнем Востоке.