Ни с чем не сравнимое чувство испытал Павлов, когда пересел в Володину машину. Как будто перестали звонить оглушительные колокола, вдруг наступила тишина, и только в голове ещё слышится утихающий набат, и приходит ощущение театрального зрителя, только что посмотревшего и пережившего драму с благополучным исходом; в зале тихо, зрители разошлись, и всем  пора по домам, до следующего спектакля.

Колёса машины умиротворённо шуршали по ночному шоссе, Володя и Алексей молчали и слушали магнитофон.

Нет надёжней и вернее средства от тревог,

Чем ночная песня шин.

Длинной-длинной серой ниткой стоптанных дорог

Штопаем ранения души.

Это пел Юрий Визбор, который уже умер, а Алексей так и не успел с ним познакомиться.

За бетонными стенами и стальными решётками песни иногда помогали.

«Наши мёртвые нас не оставят в беде» - пел Высоцкий. Вы задумывались, что это может значить? Алексей ранее не задумывался, но в тяжкие минуты обращался к погибшим друзьям и говорил им: «Держитесь!» И они отвечали тем же. Иначе говоря, они не умирали никогда, они только уходили.

Через какое-то время Володя и Алексей приехали в приграничный городок Ахтырка. В типичной части города, состоящей только из частных домов, разделённых узкими дорогами-улицами, машина въехала во двор большого деревянного, с крыльцом и пристройками,  дома. Володя закрыл железные ворота и пошёл к хозяевам, оставив Алексея со словами: «Всё, мы дома». Вечер, тёплый украинский вечер, шелковичное дерево с нападавшими наземь ягодами, огоньки окон и фонарей, звёзды, цикады и полная гармония сфер. Конец страданиям. Завтра же в путь. На Запад, на Запад, на Запад.

Открылась дверь, оранжевый свет лёг на крыльцо, Володя позвал внутрь. Хозяевами совершенно дачной обстановки оказались два парня, моложе Алексея, а на столе стоял приготовленный ужин и бутылка коньяку, купленная вчера в прошлой жизни на Ленинском проспекте.