- Можно, - мудро отвечал Павлов, - но в ограниченных количествах.

- А это сколько?? Бутылка? Две?

Но Алексею дали старт, и волшебные лыжи унесли его в вихрях снега, оставив разочарованного врача без ответа.

Ах, Николай Васильевич, где моя молодость, где моя свежесть!..

Путь должным образом подготовлен не был, но сил оставаться тоже не было. Володя узнал, что Ионычев уходит в отпуск, а это означало, что критический момент близок, и Алексея для верности закроют, или что исчезновение подследственного не повлечет за собой немедленного розыска. Топтуны вроде перестали ходить по пятам. Когда Алексей указал Ионычеву на факт чересчур назойливой слежки, тот изумленно воскликнул: «Кто?!»  «Красные следопыты», - ответил Павлов, и следак не удержался от довольной ухмылки. «Вот номера машин ваших товарищей, - Алексей подал список. – А те, которые подчеркнуты, работают наиболее непрофессионально. А господа, которых я встречаю на лестнице, поднимаясь в этот кабинет, чудесным образом попадаются мне в самых разных районах Москвы, и даже в бане». Ионычев изучил список и оправдывающимся тоном заметил: «Это не мы, это ФСБ».

Сделал это Павлов намеренно, чтобы понять, может ли заметить слежку более профессиональную, поскольку уровень её после такого заявления должен был измениться, и, кончено, повысился сразу. Однажды Алексей прошёл от больницы через весь лес Лосиного острова, оставив «заряженные» часы и бандажный пояс в больничной палате, вышел на Ярославское шоссе, но не заметил и не почувствовал ничего. Сев, однако, в автобус, едущий в сторону центра, увидел тронувшийся автомобиль. По мере удаления от окраины машин прибавлялось, и все они обгоняли автобус, и только этот автомобиль ехал далеко сзади, замедляя скорость, когда автобус останавливался. Ближе к ВДНХ он подъехал близко, так как движение стало оживлённым, и объект мог ускользнуть на остановке. В машине сидели пятеро рослых молодцов с серьёзными лицами и почти одинаково одетых.