«Ну и что дальше?» - угрюмо произнес Шурик Смирнов, глядя в сторону.  «Ничего. Покурим и полезем, - со всей дурьей башки заявил Павлов. – Смотри не сдёрни, верёвку выдавай совершенно свободно. Сам отвяжись. Если что, верёвку брось, всё равно не удержишь». Шурик кивнул и послушно отвязался. Надев кошки, сдвинув в угол рта сигарету, чтоб не тёрлась о скалы, Павлов полез. Ощущение – будто лез по ледяному стеклу с зазубринами, которые и нащупывал зубьями кошек, а пальцами рук цеплялся скорее за воображаемые, чем настоящие, зацепки, и отчётливо понимал: шансов почти нет. Но всё же как-то пролез – восемьдесят метров ни одной трещины, ни одного крюка, верёвку надвязали, одной не хватило, спасла какая-то отчаянная целеустремлённость или судьба вкупе с незабываемым восхождением на Кушкаю в Крыму. Но тогда, что на Кавказе, что в Крыму, это была блажь, дурь, азарт или что-то ещё не слишком значимое. Можно было и не лезть, ничего бы в этой жизни сильно не изменилось.

А вот теперь - лезть было надо, и Павлов снова почувствовал, что один микрон твердыни отделяет его от смертельного полёта вниз. Итак, подводил итоги Алексей, пока Володя рядом, всё, скорее всего, будет в порядке, но в ловушку приведёт тоже он. Значит, нужно вовремя уйти от обоих, а пока без них и захочешь - не обойдешься.

Глава 35

В ту ночь в Москве было тепло и звёздно, дышалось легко и хотелось надышаться Москвой вдоволь, навсегда. Алексей купил на Ленинском проспекте бутылку коньяку и, держа её в руке, пошёл пешком на Мосфильм, домой. Красные следопыты уже привыкли к тому, что если бутылка куплена, то будет выпита; Ионычев не удивлялся, когда Алексей, пердварительно с вечера заложив за воротник, опаздывал на допрос, даже относился с пониманием. Когда Володя вносил залог в пятьдесят тысяч долларов в кабинете Сукова, генерал искал в шкафу бланк приходного ордера, который так и не был найден, а вместо бланков из шкафа посыпались пустые бутылки.. Что поделать, генерал без стакна как без погон, да и звёзды у него должны бы быть  на погонах в стакане.