— Это ты киска? Тебе придется пообедать одной. Тут у меня сидит Джон Диксон… Да-да менеджер Турнира. Он хочет, чтобы я непременно пообедал с ним перед матчем, и я не могу ему отказать…

А она и забыла, что у Марселя в этот вечер был запланирован матч по боксу. Сама она терпеть не могла бокс. Кроме того, она с самого начала поняла, что на подобного рода «деловые», как он их называл, собрания, он предпочитает ходить без нее.

— Понимаешь, в таких местах уйма всяких развязных типов, и где гарантия, что я не буду вынужден съездить одному из них по физиономии.

— А ты куда пойдешь, киска? В кино?

— Еще не знаю. Скорее всего домой.

— Я буду в половине двенадцатого. Самое позднее — в двенадцать… Статью напишу дома, и мы вместе отнесем ее в редакцию, хорошо? А может, ты предпочитаешь встретиться в двенадцать в пивной «Графф»?..

— Нет, лучше дома…

Она не расстроилась. Но и не обрадовалась, конечно. Следовало привыкать. Такая уж у него была профессия. Пообедала в одиночестве. Пару раз, склонившись над тарелкой, чуть было не заговорила с ним: за этот месяц она успела усвоить привычку думать вслух, привычку постоянно иметь его рядом, внимательно слушающего ее с этой его полунасмешливой, полуумиленной улыбкой.

— А десерт? А кофе, мадам Блан?

— Спасибо… Не хочется…

Проходя мимо освещенного кинотеатра, усомнилась, правильно ли поступила, сказав мужу, что пойдет домой. Потом вдруг заторопилась домой, в их дом, решив устроить себе что-то вроде праздника из этого одиночества, этого ожидания. До сих пор ей приходилось ждать его в барах, в кафе, где он назначал ей свидания. Она, можно сказать, даже не успела совсем освоиться с их квартирой.

Пешком поднялась по улице Коленкур, становившейся все спокойнее и все провинциальнее по мере удаления от бульваров Монмартра. Вечер был тихий, не слишком холодный для декабря, но сырой. Это был даже не дождь, а скорее туман, очень мелкий и редкий туман, окутывавший источники света как бы легкой прозрачной тканью.