Старичок частенько лежал в нашем отделении, по 10 раз на день сообщал всем окружающим, что именно он — тот самый Лифлянд, который подарил нам всем приемник. Измотанные и задерганные медсестры сквозь зубы ругались: «Лучше бы он этого приемника нам вообще не дарил, а то сегодня оттуда уже прислали нам 14 новых больных, а теперь по дороге еще 15 — й». Каждый раз при его появлении начинались звонки от главного врача с требованием не подкачать и обеспечить, поскольку нужно делать ремонт в больнице — а денег нет. Зав. отделением ежедневно лично осматривал высокого пациента, а врачи подначивали заведующего: — «Может, попросите у него денег на телевизор для отделения?». В общем начинался танец «Дэнги давай, давай дэнги!!!»

Вернемся к нашим баранам. Наш курс при больнице Бейлинсон был первым курсом в истории больницы, предназначенным для подготовки врачей — олимов к экзамену на медицинскую лицензию. До этого подобные курсы существовали в 3–4 больницах по стране, но когда в 90–91 году вдруг приехала куча врачей репатриантов, этих курсов оказалось недостаточно, чтобы принять всех. Срочно были открыты дополнительные, и один из них — в больнице Белинсон. Руководителем курса назначили профессора Гарти — заведующего одного из шести терапевтических отделений больницы. Это очень амбициозный, суровый и грозный профессор, прекрасный диагност с энциклопедическими знаниями. Про него рассказывали, что все врачи — резиденты, проходящие специализацию в его отделении, воют волками — так он их давит и гоняет. Но зато уж тот, кто выдержал у него весь срок резидентуры, выходит из отделения прекрасным специалистом.

Еще на первом собрании курса он, выступая перед нами, заявил — «Мой курс должен быть лучшим в стране по проценту получения врачебной лицензии. Поэтому если я увижу, что кто-то из вас экзамен сдать не сможет — я отчислю его задолго до экзамена. Если кто то чувствует, что не сдаст — лучше уходите сразу, не тратьте зря время».