Информационная, затем экономическая (начиная с Екатерины II) и политическая зависимость (начиная с Александра I) от Запада, таков был путь «европеизирующейся» России. Выход к морям парадоксальным образом не приблизил, а отдалил Россию от морского торгового колониального капитализма, превратив её саму в полуколонию.

Русские цари (они же — почти чистокровные германцы) сняли тягло с мультиэтнической аристократии России, но зато усилили его на русском народе, превращая тягло в иго, а простонародье в Людей Минус. Затем тягло было снято и с национальных окраин, таких как вольная Польша, нордические Финлядия и Остзее, гордый Кавказ, получивших всевозможные привилегии, включая даже отмену воинской повинности, и возможность выращивать розенбергов, маннергеймов и пилсудских. Маленький принц Александр I Павлович, убивший своего папу-императора по указанию английского посла, превратил Россию из субъекта в объект мировой политики, используемый то Лондоном, то Веной и Берлином. Практически весь 19 век Россией был потерян. На Западе шло совершенствование национального кода, собирание наций из разных социальных и этнических групп, обретение ими общих интересов, перенесение наиболее грубых форм эксплуатации за пределы метрополий. У нас шло, наоборот, разложение народа на составляющие под прикрытием «европеизации». Система Русь выводилась из состояния гомеостаза и становилась все более зависимой от внешних факторов.

Элита немецко-романовского царствования относилась к русскому народу не лучше, чем маньчжурская знать цинского Китая к своим ханьцам. Капитализм, который по выражению Тойнби, равнялся на Западе «индустриализации плюс национализм», был в России «индустриализацией минус национализм». Поэтому экономика России, также как и цинского Китая, была зависимой, она мало что давала ей, зато увеличивала национальные капиталы других стран.