— Испугался? — улыбнулся он мне. — Напрасно: у ребят на уме ничего плохого не было.

— Да как же не было? Они…

— Они сочли себя обиженными, обманутыми и приехали добиваться правды. А правда у нас одна.

Оказалось, что в недавнем бою эти конники захватили у порубанных беляков несколько лошадей и решили продать их на городском воскресном базаре. Однако ревком, узнав об этом, поручил Янкину реквизировать коней и передать в красноармейскую воинскую часть. Яков Фёдорович предложил выполнить распоряжение ревкома по передаче лошадей начальнику липецкой милиции, а тот не очень вежливо обошёлся с кавалеристами, не объяснил им, почему и для какой цели их реквизирует. Вот конники и примчались в ЧК требовать назад свои трофеи.

— И вы отказали им? — вырвалось у меня.

— Нет, — Янкин покачал головой, — просто поговорил. Ребята поняли, что четвероногие «трофеи» нужны их же боевым товарищам, и уехали. Что же им оставалось делать?

Поговорил…

Сколько раз и тогда, и впоследствии убеждался я в могучей, покоряющей силе большевистской правды! Наш советский человек всегда эту правду поймёт, только надо нести её людям с открытой душой, как нёс мой первый чекистский учитель Я.Ф.Янкин.

Он часто беседовал со мной. Чаще, чем с другими, со взрослыми, давно сформировавшимися сотрудниками ЧК. Старался ненавязчиво, без лишних нравоучений, преимущественно собственным своим отношением к служебному долгу воспитывать у меня трудолюбие и правильное отношение к делу.

Вскоре Я.Ф.Янкин перевёл меня на оперативную работу. Сделал это не сразу, без резкого, неожиданного перехода. Начал изредка давать то одно, то другое незначительное поручение. Брал с собой или направлял с кем-либо из старших товарищей — то с Виньковым, то с Балмочных — на обыски. Подключал, как у нас говорили, в состав оперативных групп, выезжавших на места происшествий.