— Попытаюсь, — неуверенно начал я и вдруг вспомнил: — Да ведь Таиса, моя сестра, в перелыгинском магазине во время войны продавщицей работала! Даже вроде бы дружбу водила с дочерью магазинщика.

— А теперь?

— Не знаю.

— Иди домой, выясни все, потом доложишь. Осторожнее только, лишнего не сболтни!

— Все ясно!

Я примчался, когда домашние садились за стол завтракать. А после завтрака вызвался проводить сестрёнку на работу. Шли, болтая о чем придётся, пока не поравнялись с перелыгинским магазином, и тут я будто случайно спросил:

— Не жалеешь, что ушла от них?

— Нашёл о чем жалеть, — усмехнулась Таиса.

— А с подружкой своей, с молодой Перелыгиной, встречаешься?

Оказалось, что «дружба» их продолжается до сих пор: дочери бывшего купца стало выгодно водить знакомство с простой фабричной работницей, вот и приглашает изредка Таису к себе в гости, то чулки подарит, то пуговицы, то ещё какую-нибудь галантерейную мелочь из припрятанных папашей запасов.

— Слушай, не смогла бы ты у них для меня кое-каких товаров раздобыть? — спросил я.

— Это ещё зачем? — даже остановилась сестра.

— Ну, на муку можно выменять, на масло; я ведь часто теперь в деревнях бываю, а там на галантерею ещё какой спрос.

Мы условились встретиться вечером дома, но я вспомнил предупреждения Сычикова и на минутку задержал сестру:

— Ты, случайно, не рассказывала им, где я теперь работаю?

— Ещё чего!

— И не говори: испугаются — ничего не дадут. Одно название — Чрезвычайная Комиссия — на таких, как они, нагоняет смертельный страх.

— Ладно, будет тебе, не учи, — рассмеялась Таиса. — Вечером товар будет.

Вернулась сестра домой позднее обычного, весёлая, оживлённая, и показала на объёмистый свёрток с галантерейными товарами. А мне не до них было, хотелось скорее узнать, как встретили Таису у Перелыгиных, о чем говорили, не заметила ли она в доме чего-либо странного, необычного. Расспрашивать не пришлось, сестрёнка сама принялась рассказывать о своём визите: