Однако так было далеко не везде. Разбежавшиеся солдаты, оказавшиеся впоследствии в категории дезертиров или пленных, собирались в лесах группами и начинали громить немецких зенитчиков, сапёров, снабженцев. Вскоре вся Германия узнала о сражениях в Беловежской пуще, в этом «зелёном аду», как его называли немцы. Русские солдаты, показавшие себя непревзойдёнными мастерами ведения войны в лесу, создавали укреплённые районы в тылу и на флангах у немцев. Русские отчаянно сражались, пытаясь прорваться из окружения, постоянно атаковали с непоколебимым упорством и героическим презрением к смерти. Немцам приходилось их буквально выкуривать из нор в лесной чаще.

Гораздо хуже, чем на центральном фронте обстояли дела у немцев на юге и на севере. Через пять дней немцы подошли к Риге, однако дальше продвигаться стало гораздо труднее. Под Таллином немцы впервые столкнулись с организованным сопротивлением, когда отступавшие войска получили артиллерийскую поддержку кораблей Балтийского флота. Налёты немцев на корабли и военно-морские базы успешно отражались. Люфтваффе несли большие потери, составившие за неполный месяц боёв 70 % от тех 1800 боевых машин, с которыми немцы начали операцию вторжения.

Уже в начале июля появились сообщения о первых танковых атаках русских. 8 июля 1941 года произошло первое танковое сражение в районе Борисова, в котором русские танкисты действовали весьма искусно, стараясь зайти немцам во фланг или в тыл. В том, что русские танки, превосходившие немецкие по своим техническим характеристикам, не стали эффективным оружием летом-осенью 1941 года, виновато высшее командование Красной Армии, не усвоившее основное правило ведения танковой войны: «не распылять силы — собирать их воедино, в кулак». Следовало бы сказать точнее: те, которые усвоили и это правило, и многие другие правила ведения современной войны не хуже Гудериана, Гота, Хёпнера, все были расстреляны вместе с Тухачевским.