Лидочки нет среди челяди, сопровождающей Агнию Васильевну. Жаль. Ну ладно. Я и на Агнию Васильевну люблю смотреть. Я бы не знаю что для нее сделал, а она даже и не взглянет в мою сторону! Задрала рубаху на том мужичонке, которому баба голая приснилась, постучала, послушала я заключила:

- Вас жена так заморила или на фронте отощали? - И, не дожидаясь ответа, кинула через плечо сестре, изготовившейся писать: - Усиленное питание!

Ох уж эта Агния Васильевна! Ну до чего же я ее люблю! Да что там люблю, обожаю просто! Вот если б она это знала и посмотрела бы на меня!.. Хоть разок!.. Нет, не смотрит.

Азербайджанца Колю (у него другое имя, но трудное, и он махнул рукой: "А какой разница?! Пусть будит Коля!") слушает Агния Васильевна, слушает, щупает. Коле щекотно и он ужимается, хихикает. А еще месяц назад богу, или, - как он у них там? аллаху, что ли, душу отдавал. Когда ему сделали операцию, он, обалдевший от наркоза, утром мостился и мостился на кровати, улыбаясь всем нам светлой такой улыбкой. "Ты что?" - с ужасом, придавленно вопросил кто-то наконец. "А я сичас на кина пойду!" все так же лучезарно улыбаясь, заявил. Коля. Ну, тут все мы застучали, забренчали чем только можно7 прибежали санитарки и Колю к кровати привязали.

Агния Васильевна звонко завезла по Коликой спине ладонью:

- В палату выздоравливающих!

Что тут началось! Азербайджанец рубаху на себя, вскочил, глазами засверкал:

- Вот! Кто прав? Я прав! Вот! Мне Полше гаварили: "Памрешь!" Украине гаварили: "Па-а-аамрешь!!" и Львове, и Винице, и Киеве "Памрешь! Памрешь! Памрешь!." Как памрешь? Пачиму памрешь? Ни сагласный! Жить хачу! Вина пить хачу! Танцивать хачу! Девушек любить хачу! - Колю тут же осенило: - Дайте я вас па-сссы-ци-лую! - Раскинув руки, Коля двинулся вперед, но Агния Васильевна остановила его:

- Потом, потом! Придешь в ординаторскую и сколько твоей душе будет угодно - целуй! Мы изготовимся к этой процедуре, а сейчас обход. Не мешай!..