В дальнем конце коридора наша "культурница" Ира беседует с раненым. Судя по всему, намечает план культ-мероприятий. Я начал продвигаться вдоль стоны, к этой парочке. Раненый с сожалением выпускает руку собеседницы и досадно смотрит на меня. Я же на него не смотрю. Мне не до него. Я хотел спросить у Иры, дежурит ли сегодня такая тоненькая сестренка с огромными глазами, у которых белки блестят, как фарфоровые, и повыше черной завязки дышит ямочка, а спрашиваю совсем про другое:

- Ирочка! Который час?

Удивленная моим игривым тоном, Ирочка пожимает плечами, давая понять тем самым своему собеседнику, что она ничего общего с этим солдатишкой в юбке не имеет, и говорит мне время. Я еще полюбопытствовал: когда завтра откроется библиотека? Ирочка уже сердито ответила, что в послеоперационную палату она сама принесет книги и, кроме того, доложит главврачу, как я шлялся без разрешения по коридору.

- Что ж, валяй! - вздохнул я и отправился в свою палату. По пути заглядывал во все открытые двери.

Будто через нейтралку "за языком" к противнику крался я к своей койке по нашей, глухо затемненной палате, и все же за моей спиной раздался внятный шепот:

- И кто там оно ходит? Хлебом, винам просит? - Рюрик! Ну, не скроешься, не спрячешься от этого командующего "самоваром"!

- Охламон! - ругается Рюрик. - Сестрицу перевели в операционную. Операционная мадама с одним товарищем капитаном активно дружила! Агния свет Васильевна этого не любит!.. И еще учти - дежурит сестрица через сутки...

- По мне хоть через трое!..

- И зовут ее Лидкой.

- По мне хоть Маргариткой!..

- И ушивается возле нее тут лейтенантик один.

- По мне хоть генерал!

- Дурында! - взъелся и подскочил Рюрик. - Кого охмурить хочешь? Я ж саратовский мужик! Я в этих вопросах!..