Он очень любил остроумные выходки, просто с ног валился от хохота, когда удавалось. И в войну не терял чувства юмора. Подходил к падающему от голода механику и сочувственно говорил: «Есть хочешь, бедняга, возьми вот жменю сахара, подкрепись». Тот доверчиво брал. Только не сахар, а… соль. Эффект был взрывной как для доходяги-механика, так и для самого директора. И народ вокруг оживлялся, просыпался от голодной дремоты и продолжал сверлить и точить во имя Победы. Вот таким манером поддерживал дух в блокадном городе смешливый наш Иван Алексеевич.

Магнитная станция, где испытывали и настраивали продукцию завода после сборки, находилась в поселке Мельничный Ручей под Ленинградом. «Поместье» Ивана Яковлевича Бедекера — директора станции — размещалось у самого леса и состояло из нескольких специально оборудованных деревянных домов, пикетов, избы-хозблока и фруктового сада. По утрам сотрудники станции садились у завода в автобус и отправлялись в Мельничный Ручей, на работу. С одной остановкой у пивного ларька на станции Ржевка. Со сна пиво пили молча, сосредоточенно, с ожесточением. Пил и я, не казаться же белой вороной — пиво я не любил.

В воротах станции бригаду встречал Бедекер — худой, поджарый, горбоносый, из обрусевших немцев. Он слыл специалистом по юстировке магнитометров М-2, весьма популярных тогда в магниторазведке и составляющих основную продукцию завода. Бедекер пытливо вглядывался в лица приехавших сотрудников, пытаясь определить степень пивного воздействия, с тем чтобы отделить наиболее «поддатых» от общей массы с целью дальнейшего приведения в рабочее состояние при помощи спецсредств: рассола, уксуса или хлеба с маслом. Кто утром не успевал дома позавтракать, этим пользовался… Откровенно говоря, какая может быть пьянка?! Пиво не водка! Но Бедекер был суров. Правда, нет-нет да и сам прикладывался втихаря к концу рабочего дня — он хоть и был из немцев, но обрусевших. Иначе говоря, большую часть рабочего дня он был из немцев, меньшую — из обрусевших.