Еще Бедекер любил охоту. В начале месяца, когда производство завода — как и вся промышленность страны — по каким-то особым законам «медитации» находилось в летаргическом сне, Бедекер бегал по лесу с ружьем и собаками, как Троекуров. Иногда что-то приносил, в основном из зазевавшихся пичуг или запоздавших уток. Как-то после долгого отсутствия он, в сопровождении лая и скулежа собак, принес зайца. Оставил на кухне и гордо удалился. Каково же было удивление Нюры — кастелянши и поварихи, — когда в мешке с зайцем она обнаружила чек сельского магазина. Находка стала достоянием общественности. «А что, Иван Яковлевич, зайцы теперь бегают по лесу с чеками в зубах, для удобства?» — допытывались настырные механики. Бедекер грозил ружьем и зыркал на Нюру огненным взглядом… Словом, на станции было весело. Я любил эти командировки. Особенно в конце месяца, с двадцатых чисел, когда завод просыпался от спячки, гнал производственный план — приходилось уплотнять и свой график. А когда на испытание поступали авиационные магнитометры М-13, приборы особой чувствительности, приходилось работать и ночью, пользуясь временем, свободным от движения электричек, что «загрязняли» фон, наводили искажения. Как-то во время череды моих безвылазных бдений над М-13 из города вернулся Бедекер со свежей газетой «Смена». Ввалился в мой отдаленный домик, где, в ожидании окончания технологического цикла, я сидел у стола и предавался «черному» делу — покрывал безответный лист бумаги диалогами героев новой пьесы.

— Слушай, Израиль, — сказал Бедекер, хитро вглядываясь в мои бумаги. — Тут объявился твой однофамилец, писатель Илья Штемлер. Получил премию газеты за рассказ. Не родственник ли? И рассказ о геологе, а?

Я обомлел. В свое время молодежная газета «Смена» проводила конкурс на лучший рассказ 1959 года. Конкурс под девизом — стало быть, объективный. Я послал рассказ «Разговор с уведомлением», написанный еще в Сталинграде, — я еще вернусь к истории этого рассказа. Девиз выбрал «Серебристая цапля», запечатал в конверт и послал отдельно от пакета с рассказом. И вот пожалуйста — итог.