Потолки в «Союзпечати» были высоченные, так что болтаться Вагон должен был где-то в районе шестого этажа. Андрей выскочил из редакции и бросился к боковой лестнице.

Вагону в этот день все-таки здорово везло. На шестом этаже какие-то бизнесмены уже с полгода не могли закончить ремонт. Дверной проем будущего офиса зиял голым кирпичом. Окон не было тоже. Проемы закрывала натянутая в два слоя пленка.

Отодрав ее, Андрей высунулся наружу. Желтые подошвы Вагона и никелированные ножки стула покачивались в каком-то полуметре внизу на фоне унылого заднего двора «Союзпечати». Взглянув на свои ладони, Андрей подался назад и сцапал с бочки с известкой рукавицы.

Для начала он осторожно повернул Вагона спиной к стене, потом дотянулся до обвивавших его щиколотки веревок и наконец втащил Эдика вместе со стулом на подоконник.

Вагон выглядел неважно, но говорить ему об этом Андрей не стал. Перепилив тупым ножом от брелока веревку, он еще умудрился опустить Эдика с подоконника на пол и только после этого освободил его окончательно.

Минуты три Вагон не двигался вообще. Андрей сидел под окном на заляпанном полу, курил помятую сигарету и разглядывал свои руки. Прошла еще пара минут, Вагон медленно повернул голову и сказал:

– З-з-знаешь, т-т-ты б-был п-прав!

– Да? – удивленно посмотрел Андрей на Вагона.

– Д-д-да.

– Насчет чего?

– Н-насчет этих п-проклятых фотографий.

– Это ты понял, когда болтался вниз головой, что ли?

– Н-нет. Это они мне сказали.

– Кто – они?

– Жигуновские, конечно.

– Так это тебя жигуновские подвесили?

– Ну да, а кто же еще?

– А что они тебе еще говорили?

– Да ничего они не говорили! Вломились, бахнули меня, я вырубился. Очнулся, когда они уже все перерыли и один из них начал привязывать меня к стулу.