Тут этот, который меня привязывал, нащупал в моем боковом кармане бумажник. Он вытащил все из кармана и пошел показывать в мой кабинет второму. Тот сразу обрадовался и сказал что-то вроде того, что теперь, мол, порядок. Пока они там разговаривали, я попытался выскочить в коридор, но не успел. Меня опять бахнули, я вырубился. Очнулся уже на окне, когда они уходили. Один держал натянутую веревку, второй закрывал дверь. Перед тем как ее закрыть, этот второй оглянулся и сказал: «Ты впутался не в свое дело. Подумай об этом. Время у тебя есть – пока кто-нибудь не откроет дверь!» И засмеялся! Ты представляешь? – едва не разрыдался Вагон.

– Представляю, – кивнул Андрей, глядя на него. – А на фига они перерыли всю редакцию?

– Как – на фига? Фотографии искали, конечно! Они ведь не знали, что пленка засела в машине! Неужели непонятно? – истерично проговорил Вагон.

Чувствовалось, что воспоминания о пережитом кошмаре доставляют Эдику нестерпимую муку, и Андрей решил больше его не доставать.

– Понятно, – вздохнул он. – Ты как, ходить можешь?

– Могу! Могу, конечно! – все так же истерично вскрикнул Вагон.

– Тогда пошли, – сказал Андрей, закидывая редакционный стул на плечо.

Глава 12

Вагон рухнул в свое кресло, Андрей снял с плеча стул, уселся на него верхом и прикурил сигарету.

– И что теперь?

– А-а? – моргнул на него Вагон.

– Я говорю – что теперь?

– Теперь, – проговорил Эдик, обводя взглядом разгромленный кабинет, – теперь! все у нас будет хорошо.

– Понятно, – кивнул Андрей. – Ты в милицию заявлять будешь?

– Ты что? – даже дернулся Эдик. – Какая милиция? Зачем?

– Затем, что жигуновские могут расстроиться, узнав, что ты выкарабкался, и грохнуть тебя уже по-настоящему, без дешевых трюков.

– Зачем? Ты что? Им нужна была пленка, они эту пленку получили. Инцидент исчерпан. Теперь у них свои дела, у нас – свои.