Через вентиляцию было слышно, как ворчливая старая миссис Шиэн снова кричала. Я разобрала много слов, но пришлось попросить, чтобы Това перевела. Старая миссис Шиэн ругала свою невестку, кричала что-то про «подлую улыбку маленькой протестантки». Я не поняла, что значит «подлый». Това объяснила. Мне так жаль, что молодой миссис Шиэн приходится жить с этим ходячим беспокойством. Ведь миссис Шиэн такая же католичка, как и старая женщина, и тоже ирландка, я просто не понимаю, в чем дело. Если она просто из другой части Ирландии, то не должно ведь быть разницы.

Я выучила еще несколько английских слов, прочитала их на вывеске магазина на Бродвее, когда мы шли там с Товой. Было написано: «Ирландцам не обращаться». Грустно видеть такую вывеску в этой стране, которая считается демократической. Това говорит, что профсоюзы все изменят.

Веселые дни. Потому что почти каждый вечер во время Суккота у нас гости. Только я решила, что Итци можно терпеть, как он приходит и совершает поступок в своем стиле. Това говорит, что больше всего ей нравится в Суккоте то, что этот праздник такой демократичный — все евреи, богатые и бедные, должны есть в простых шалашах, совсем как те евреи, которые сорок лет ходили по пустыне с Моисеем. Я отвечаю, что, насколько я заметила, здесь нет богатых евреев. Ну, и Итци встревает:

— А в Верхнем городе! В верхней части города много богатых евреев, они из Германии.

Това считает, что эти евреи плохо поступают. Она говорит, что они создали эту систему мастерских, где люди трудятся вручную за низкую плату, из-за них в мастерских и на фабриках такие ужасные условия. Я спросила, как это может быть. Она ответила, это потому, что немцы думают, будто сами они слишком хороши, чтобы держать в руках иголку или ножницы, и поэтому заставляют других людей работать. Они подрядчики, а условия, в которых оказываются рабочие, их не волнуют. Они хотят оградить себя не только от ручного труда, но и ото всех евреев-иммигрантов. Я сказала, что они ведь тоже иммигранты.