— Они приехали раньше. Намного раньше, — ответил Итци. — Они больше знают о том, как быть американцами.

Това только фыркает:

— Мы им мешаем.

— У них совсем нет акцента, — говорит Итци. — Ни малейшего. Они говорят по-английски, как настоящие янки.

Потом он начинает говорить о семье Фридов, о семье Уорбургов и о Бомголдах. И о том, что он знаком с тем-то и с этим-то. Он тринадцатилетний мальчик, его бармицва была только шесть месяцев назад. Объясните, как может мальчик знать всех этих людей из Верхнего города?

Вчера вечером дядя Мойше пришел ужинать к нам в шалаш. Это была всего вторая наша с ним встреча за все время, что мы в Америке, перед этим была служба на Йом-Кипур, но это не считается, потому что мы смотрели на него из женского отделения, а потом он сразу исчез. Дядя Мойше получил повышение в «Брукс Бразерс». Он и Итци кратко и красочно рассказали об этом. Итци говорит, ему бы хотелось, чтобы его отец получил работу в «Брукс Бразерс». Его отец — дизайнер на маленькой фабрике, и, если верить Итци, фабрика обязана своим успехом таланту его отца — он копирует мужские плащи, модные в верхней части города. Но владельцы фабрики со всеми обращаются ужасно. У них есть любимчики, которым они оказывают покровительство, они никогда никому не доверяют, и часто они даже не разрешают работникам выйти в туалет. И постоянно угрожают уволить каждого, кто хоть на одну минуту опоздает на работу. Если уж мама расстроена по поводу папы и отсутствия у него пейсов, то ей стоит как следует рассмотреть дядю Мойше. У него нет не только пейсов, он даже не носит ритуальные кисти на одежде.