А Блю такая чистая и доверчивая, она и правда начинает надеяться. А мне что остается? Я-то знаю Итци, он просто бахвалится — я только что выучила это английское слово, и оно мне нравится. Это значит, что на самом деле он ничего не знает, а говорит, чтобы послушать собственный голос. Типичный поступок Итци! Я принимаю решение как можно скорее сменить тему и спрашиваю, как дела у его отца. В ответ полная тишина. Но не долго. Он поднимает вверх палец, будто талмудический ученый, и отвечает: «Да, я хочу это обсудить с вами». И добавляет: «Но сейчас неподходящий случай». Затем он, глядя на нас, слегка касается своей ермолки, как мужчины из Верхнего города касаются своих шляп, глядя на женщин. Думаю, в ермолке Итци проходит не больше полугода, а от кистей откажется месяца через четыре.

27 ноября 1903 года

Когда я рассказала маме о мистере Вулфе, она не ответила: «Ну вот, видишь». О парике не сказала ни слова. Она очень расстроилась. Сказала, что папа и реб Симха должны обратиться по этому поводу в синагогу «Бейт Амидраш Хагодел». Там есть комитет помощи иммигрантам — женщинам и детям. Еще мама хочет, чтобы миссис Вулф пришла к нам сегодня, в шабат, на ужин. Миссис Вулф приведет всех своих маленьких детей, и получится сумасшедший дом. Теперь мама считает, что, если у нас будут новые заказы, можно отдать некоторые платья миссис Вулф для отделки. Пришить пуговицы, обрезать кромки — закончить ручную работу, для которой не нужна швейная машинка. Сегодня вечером Това сказала мне, что мистер Вулф — не единственный из мужей-иммигрантов, которые исчезают. Забавно, если бы такое случилось в России, мы бы сразу подумали, что человека убили бандиты или царские солдаты или что его забрали в царскую армию. Здесь такое и в голову никому не пришло. Все абсолютно уверены, что мистер Вулф не мертв. Он просто ушел.

Я хочу, чтобы он вернулся. Мне так жалко Блю.

29 ноября 1903 года