Она очень мрачно на меня посмотрела. Будто взглядом сообщая, что это не мое дело. Я тут же замолчала. А потом услышала, как она едва слышно бормочет слова тети Фрумы: «Нет ничего глупее, чем когда глупец считает себя умным». А через несколько мгновений очередная цитата из тети Фрумы: «Подзатыльник матери не пробьет дыру в голове ребенка». Но хотя она и не ударила меня, две тети Фрумы подряд — все равно что отшлепала. Больше никогда не буду говорить о парике.

25 ноября 1903 года

Ни за что не угадаете, что произошло. Отец Блю исчез. Ушел, пропал, испарился! Сначала я сказала Блю, что нужно обратиться в полицию, с ним ведь могло случиться что-нибудь ужасное. Рассказывают, что бандиты нападают на прохожих, бьют по голове, забирают деньги и оставляют людей умирать. Блю ответила, что она предложила своей матери то же самое, но та отказалась, потому что уверена, что ничего подобного с ее мужем не случилось. Он просто ушел. Я спросила, откуда она знает и оставил ли он записку. Блю только пожала плечами. Я поняла, что больше ни о чем нельзя спрашивать. А мама Блю ждет еще одного ребенка, и все это так ужасно. Как они будут жить? Подумать только, что еще вчера я говорила своей маме, что мать Блю не носит парик. Теперь мама скажет: «Ну вот, видишь?»

26 ноября 1903 года

Я так разозлилась на Итци, что чуть не свернула ему шею. Нас с Блю отправили за покупками на Свиной рынок. Мы сидели напротив лавки с содовой, где обычно сидим, пили воду и ели пикули, и тут подходит Итци. Видит заплаканное лицо Блю. Думаете, он понял намек и ушел, когда я сказала, что у Блю неприятности в семье? Нет, так поступил бы кто угодно, но только не Итци. Он спрашивает, что случилось. Нам приходится все ему рассказывать, а потом Итци произносит длинную речь о своих связях в полицейском участке и о том, что он знаком с кем-то, кто знает кого-то в отделе, который занимается розыском пропавших людей, и что он может замолвить словечко мистеру такому-то и такому-то.