Слово-то какое-то нерусское - "детектив". Наши слова - "сыщик", "разведчик", "следователь"... Уже после Победы было найдено спасительное словосочетание - "военные приключения". Такой жанр позволял сочетать документальность и вымысел, элементы фантастики и классического детектива. А главное - сочетать назидательность в патриотическом духе с острым, занимательным сюжетом. Пожалуй, идеологизация мирового детектива началась именно с советской приключенческой литературы. Это сейчас трудно представить себе американский боевик без идеи торжества гуманного, цивилизованного и политкорректного общества. Шерлок Холмс, оставаясь верным подданным ее величества королевы Виктории, все-таки был вне политики, вне идеологических баталий. Этого уже не скажешь о Джеймсе Бонде, о Рембо, и тем более об американских героях девяностых и следующих годов. Кажется, над советской Атлантидой сомкнулись воды холодной войны - но многие эстетические и идейные начала, открытые Октябрем, и поныне оказывают воздействие на мировую историю. Это и лозунги борьбы за мир, и идеи интернационализма, и половое равноправие, и даже антиклерикальные идеи. Пресловутая доктрина политкорректности вообще, при полном освещении, может показаться аппликацией из речей Михаила Андреевича Суслова.

3

Советский детектив, вплоть до шестидесятых годов - исключительно шпионский. Вражеская рука стоит за каждым преступлением - от неприятностей с колхозными курами до любого автомобильного происшествия. Даже любимые советские милицейские детективы хрущевских времен - "Дело № 306" и "Дело пестрых" - через головы уголовников приводят нас к самым опасным супостатам, шпионам. Характерный финал такой истории - специалисты с Петровки выполняют свою работу, и дело передается "для специального расследования" в КГБ СССР. Майору Пронину вообще не доводилось сталкиваться с уголовным миром. А ведь майор мог бы использовать сознательность наших социально близких уголовников, непримиримых к шпионажу: "Советская малина собралась на совет, советская малина врагу сказала "нет"".