Стереотип крапивинской «школьной» повести, попав в пространство ничем не стеснённого вымысла, окончательно отвердел. Преимущества юного возраста писатель возвёл в абсолют и сделал фактором оценочным, фантастика дала возможность одарить детей (но только детей!) самыми невероятными, нечеловеческими способностями, наподобие телекинеза, телепатии или дара проникать в иные измерения. Подловатым взрослым, естественно, не досталось ничего. Понятно, что в каждой новой повести взрослые придумывали всё новые и новые ухищрения, чтобы отравить жизнь своим отпрыскам. В «Выстреле с монитора» бессердечные старшие выгоняют пацана из города, в повести «Гуси-гуси, га-га-га…» ребят, ни в чём не повинных, сажают в колонию, жестоко издеваются над ними. В «Заставе на Якорном поле» мальчика, ради научных экспериментов, лишают мамы и дома, травят, преследуют, как зверя на охоте. Детишки, натурально, принимают вызов и на удар по правой щеке отвечают не меньше, чем выстрелом из бластера.

«Это — война», — деловито, не без некоторого удовлетворения размышляет юный герой из «Заставы…». — «И сдержанность нужна сейчас, как маскировочный костюм десантнику…»

Он, пацан, скоро возьмёт своё и расплатится за всё. Тем более, что противники, лишённые всех фантастических преимуществ, из спарринг-партнёров превращаются в боксёрскую «грушу», которую лупить — одно удовольствие. И когда побеждённый враг заискивающе назовёт своего победителя настоящим мужчиной, тот сию же секунду гордо возразит:

«Я мальчик, господин Биркенштакк… На мужчин я насмотрелся в эти дни, ну их к чёрту. Они и предать могут, и убить беззащитного… И нечего меня сравнивать с мужчинами. Тоже мне похвала…»

Случай сыграл с Владиславом Крапивиным скверную шутку. Отринув банальности и тенденциозность «школьной» литературы 60-х и 70-х, писатель сам не заметил, как во многом стал возвращаться к схемам 30-х и 40-х, когда переходящим героем приключенческой и научно-фантастической литературы был «сверхмальчик», выигрывающий поединок со взрослыми-предателями.