Справедливости ради заметим, что у автора иногда встречались «хорошие» взрослые и «плохие» детишки. Однако отдельно взятым старшим дозволялось быть в повестях «положительными», только если они вели себя как дети (подобно Корнелию Гласу в некоторых эпизодах повести «Гуси-гуси…» или разрезвившимся докторам-профессорам в заглавном произведении). Соответственно, и малолетки могли быть скверными, лишь когда они «продавались» взрослым и делались похожими на них — подлыми и корыстными (как «тролики», состоящие на службе у учёного-злодея Кантора, в «Заставе на Якорном поле»). Прочих исключений не было и не предвиделось.
Этические конструкции автора книги, между тем, сегодня хочется оспаривать и потому, что — несмотря на обескураживающие повторы — Крапивин писатель талантливый. Он умеет моделировать фантастические ситуации, умеет делать повествование занимательным, лепить характеры своих персонажей пусть не многокрасочными (этого схема не может позволить), но всё-таки живыми. Жаль, что то ли вследствие инерции, когда «автоматизм письма» не позволяет покинуть прежнюю колею, то ли из-за боязни потерять молодую читательскую аудиторию (вдруг обидятся?), Владислав Крапивин и поныне продолжает усердно воспроизводить свой всегдашний стереотип.