Конечно, неделя-другая службы на заставе могут показаться наполненными романтическими, увлекательными событиями. Два-три месяца покажутся трудными, и в сердце человека, слабого духом, поселятся уныние и тоска… А вот доведись ему заново начать жизнь, то снова выбрал бы беспокойную пограничную службу.

Обо всем этом скажет он по-мужски прямо и откровенно. Тот, у кого характер не из хлипких, не отшатнется, не испугается трудностей, не отступится от своей мечты.

«В общем, готовься, брат, к выступлению, — сказал себе Кублашвили. — Оратор из тебя, известно, не ахти какой, но по бумажке читать не годится. Живое слово куда доходчивей. Не торопясь, по душам побеседуй, расскажи ребятам, как рассказал бы своему сыну или младшему братишке».

Решено: по бумажке читать не будет, но конспект набросать необходимо. Чтобы чего не забыть, важного не упустить.

Но как же лучше начать?

Может быть, так: «Я, Кублашвили Варлам Михайлович, прапорщик, член КПСС… Имею награды: орден Октябрьской Революции, два ордена Красной Звезды, одиннадцать медалей. А именно: «За отвагу», «За боевые заслуги», «За отличие в охране государственной границы СССР», «За безупречную службу»…

Стоп! — остановил себя. — Никуда не годится. Анкета какая-то, а не выступление перед школьниками. Разве интересно будет ребятам слушать перечисление всех моих наград?»

А что, если взять да рассказать им свою биографию? Но биография у него самая обыкновенная. Родился в тысяча девятьсот двадцать третьем году в Грузии, в небольшом горняцком селении Ахалдаба. Оно как раз на полпути от Кутаиси до Ткибули… Семья работящая, дружная.

Отец и старший брат Грамитон были шахтерами. Нет, не просто шахтерами, а влюбленными в свое дело мастерами высокого класса. Едва сойдутся, только и разговоров о креплении, угольных пластах, отбойных молотках, новых методах проходки…

С детства проникся Варлам уважением и любовью к нелегкой горняцкой профессии. Окончив семилетку, стал электромонтером и, изучив слесарное дело, спустился, по семейной, что ли, традиции, в забой.