Дело ведь еще и в том, что есть принципиальная разница между вынужденным рабством (даже и наемным) и рабством добровольным. Добровольное рабство тем и отличается от вынужденного, что добровольный раб сам отказывается от свободы, от своей человеческой сущности, сам приравнивает себя к скоту. Это его личный выбор — в обмен на стойло, кормушку и охрану.

Внутренне (или, если хотите, психологически) свободным можно быть где угодно. Нигде я не чувствовал себя таким свободным, как в тюрьме тридцать пять лет назад, полемизируя с лубянским следователем на тему, является ли он прямым наследником бериевских палачей или нет. Следователь, кстати, очень изобретательно и очень детально доказывал, что нет. И то, что я думаю по-другому, его не смущало, и скрывать свою точку зрения он меня не принуждал. Попробуйте-ка подискутировать на неприятную для него тему с вашим хозяином-частником! Он быстренько вышвырнет вас с работы.

Те из наших добровольных рабов (то есть продажных интеллектуалов), кто постарше и получил еще советское гуманитарное образование, любят при случае вспоминать о гегелевской диалектике раба и господина, делая вид, что они якобы «принуждены» к рабству. Да, конечно, отношения рабства делают жертвой рабства и господина. Но гегелевская конструкция описывает случай принудительного рабства, а не добровольного. В устах добровольного раба обращение к Гегелю — всего лишь пропагандистский трюк: дескать, «тяжела ты, шапка Мономаха», «богатые тоже плачут» и потому, быдло, нишкни и радуйся, что «фюрер думает за вас»!

Поколения помоложе, которым профессора-гуманитарии (еще вчера восхвалявшие «марксизм-ленинизм» и «мудрые решения» очередного съезда КПСС) внушили, что Гегель — это неприлично (раз в числе гегельянцев оказался «ужасный» Маркс), уже просто не понимают таких сложностей и привычно несут всякий бред о «свободе» вообще и своей, в частности.