Некоторое время спустя, после празднования Рождества, он приглашает бояр к себе на пир. Медленно копившаяся ненависть против них питает его храбрость, он хочет нанести решающий удар. После многих месяцев неуверенности он наконец убежден, что великокняжеское происхождение позволяет ему рассчитывать на покровительство небес, а его слабая еще рука – продолжение руки Божьей. Встав перед своими пьяными бородатыми гостями, он обращается к ним твердым голосом, вменяя им в вину, что они злоупотребляли его молодостью, грабили, выносили смертные приговоры. Среди них много виноватых, говорит Иван, он удовольствуется тем, что показательно накажет самого преступного из них – Андрея Шуйского. Произнеся это, великий князь ужасается собственной смелости. Послушается ли его стража? Не воспользуются ли бояре случаем, чтобы схватить его и разорвать на части? Он поставил на кон все и, замерев, ждет. Происходит чудо. Сотрапезники, пораженные его властностью, стоят вокруг стола, боясь пошевелиться. Вдруг у них появился господин. Господин, еще недавно бывший ребенком. Стража хватает Андрея Шуйского и отдает псарям, которые на виду у всех дают загрызть его живьем охотничьим собакам.

Это проявление воли не имеет продолжения. Иван еще не в том возрасте, когда может править самостоятельно. Воспользовавшись падением Шуйских, в силу входят Глинские: убивают и ссылают своих противников, отрезают язык боярину Бутурлину, который осмелился произнести оскорбительные слова. Скоро их прогоняют Бельские, которых, в свою очередь, смещают Шуйские, но ненадолго – они вновь терпят поражение от Глинских. В этой дьявольской круговерти представители одних и тех же фамилий сменяют друг друга, стремясь захватить власть. Когда кто-то из вожаков гибнет, на его место встает брат, дядя, сын, племянник или двоюродный брат. Ведь все головы сразу не снесешь. Годы спустя, открывая Стоглавый собор, уже царь Иоанн признается: «Бояре наши правили страною сообразно собственным фантазиям, так как никто не противостоял им... Я рос... От людей, которые меня окружали, я выучился вести запутанную политику, быть хитрым, как они...»