Но к чему бы приснились ей эти дивные глазки? Неужели это был какой-то намек, какая-то подсказка подсознания? «Нет, Анет, ты точно свихнулась, такие люди убивают только словами», – подумала Анна Эразмовна и, окончательно очнувшись, стала вслушиваться в происходящее. Последним пунктом повестки дня был вопрос «О бесплатном предоставлении банки краски обратившемуся с просьбой в администрацию супругу умершей сотрудницы библиотеки Мишиной Л.Д. в связи с необходимостью произвести покраску креста».
– Мы должны быть милосердными, – сладким голосом вещало начальство. «Счас сблюю», – подумала интеллигентная Анна Эразмовна и проголосовала «за» вместе со всеми.
Те, кто решил ехать на кладбище, потянулись к автобусу. Ох, как не хотелось Анне Эразмовне ехать, но с совестью лучше было не заводиться -сгрызет. Слишком часто приходилось ей в последние годы бывать на кладбище, правда, чаще всего на 3-м еврейском.
Если вы думаете, что в Одессы три еврейских кладбища, так вы ошибаетесь. В Одессе было три еврейских кладбища. Когда было уничтожено первое, Анна Эразмовна не знала, а вот уничтожение второго наблюдала летом 1979 года. В тот год ее старшей дочери Полине исполнилось шесть лет, и они снимали дачу в Люстдорфе. Мотаясь в город на 29 трамвае, она скорее с любопытством, чем с возмущением смотрела, как бульдозеры сравнивают с землей могилы, сносят крепкий каменный забор и огромную красивую арку -вход на кладбище. Здесь весной 1919 года белогвардейцы расстреляли членов «Иностранной коллегии» и Жанну Лябурб в том числе.