И что тому причина — молитва ли чья, простое везение или супермастерство летчиков, — только вертолет камушком на землю не пал, как бывает в таких случаях, а спланировал, и, проскользнув между высоковольтными линиями, сел на оживленную трассу, даже не сдавив до упора амортизаторы. Сами без царапины — и бойцу не дали умереть, мигом отправили его на попутке в госпиталь. Герои, конечно, асы. Только аплодировать летчикам начальство не стало. Зачем шум поднимать? Нагрянут комиссии, станут копать, отчего авария произошла. Вертолетчикам, конечно, если не на грудь, то на погоны что-нибудь да перепадет, а у начальства не ровен час что-нибудь спадет… По этой причине написанные Мироновым «45 секунд полета» с полосы сняли. В областной газете материал запретила цензура: о выходе из строя боевой техники, что привело или могло привести к жертвам, писать разрешалось раз в год. Лимит у газеты уже был исчерпан. «Знать, не судьба», — не Миронов вертолетчиков, а пилоты пытались успокоить Миронова, но тот, памятуя «мало побежденных, масса сдавшихся», отправил материал в «Правду», почти что «на деревню дедушке», и сам себе не верил, когда читал собственный материал в «Правде». И действительно была комиссия из центра, и вертолетчики, как полагается, обмыли награды. Миронова они, конечно, не позвали, офицеры с сержантом не пьют, хоть и старшим сержантом, будь он хоть трижды автором «Правды». Нашли и причину катастрофы — дефект заводского литья, так что начальство зря страховалось. Неожиданным был для самого Миронова финал: «Правда» поздравила с победой в конкурсе на лучший репортаж. Премия нашла его уже на гражданке, в редакции областной газеты. Через пять лет, когда его будут брать в «Комсомолку», кто-то жирным красным фломастером подчеркнет в его куцей творческой биографии «Лауреат премии газеты «Правда».

А судьба готовила моему герою новые, более жесткие испытания на верность долгу, на порядочность, на крепость.