Но его это минуло. "Я был в детстве достаточно спокойным ребёнком. Иногда у меня были весёлые выходки, ну, как у всех. Но на стенах я не писал. И лифты не царапал. Читать начал года в четыре, наверное, - смеясь, говорит он и на вопрос, что же именно он читал, выкрикивает, карикатурно выпучивая глаза:-Всё!" (Всё-таки некоторые подробности из него удаётся вытянуть. В седьмом классе он, например, уже читал "Москва-Петушки" Ерофеева.) Свой жизненный выбор Касперский сделал очень рано, чуть ли не в шестом классе. Мальчиком он любил читать иллюстрированный альманах "Эврика" и решать задачки. Математика уже в те годы была его главным жизненным интересом. О тринадцатилетнем подростке из Долгопрудного, с ранних лет жившем в мире алгебраических абстракций, нынешний Касперский говорит с лёгкой иронией: "Конченый человекуже был, конечно". "Если человек чегото хочет добиться в этой жизни, то он должен учиться. Я понимал это абстрактно, но матушка моя понимала это конкретно, и поэтому в девятом классе меня пинками вытурили в физнко-математический интернат". "Я был разболтанным молодым человеком. Я был положительным. Но я был очень сильно разболтанным". Этот "сильно разболтанный" молодой человек с большими способностями к математике, окончив физико-математический интернат, сделал неожиданный выбор-решил поступать в высшую школу КГБ. Выбор этот не следовал ни из традиций семьи, ни из её умонастроений. Семья, как говорит Касперский, "как всякая нормальная семья, всегда имела подпольную литературу". (Однако мальчика берегли и эту литературу от него прятали. "Красный террор" Мельгунова, книгу, которая многое ему объяснила, он прочитал уже в перестроечные времена.) Родственники со стороны матери, жители Тамбова, чья семейная история сохранила память об антоновском восстании 1921 года, отговаривали его: "Жень, не надо туда ходить. Это Комитет!" Но он всё равно пошёл. Приёмный тест состоял из семисот вопросов, на которые нужно было отвечать, не задумываясь, ибо время на ответы - ограничено.