Зазвонил телефон. Смыв шампунь, я отправился в спальню за трубкой, оставляя на паркете мокрые следы.

На том конце был мой товарищ и компаньон Колька Чебоксаров по прозвищу «Дальтоник». Он на самом деле когда-то был дальтоником, не видел синий цвет, но потом в драке сильно получил по башке и вроде как прозрел. На самом деле я до сих пор не разобрался с его дальтонизмом. А он не любит говорить об этом. Но кликуха осталась.

– Разбудил?

– До тебя уже постарались.

– У нас проблема. Горят склады на базе «Спорткульторга». Мне позвонил Гурылев, его охранник поднял с постели, вроде серьезный пожар.

– А наш сторож почему не звонит?

– Не знаю. Я набирал склад – длинные гудки. Может, что со связью.

– Раз не звонит, значит, все в порядке. При опасности нашел бы возможность сообщить.

– На всякий случай давай сгоняем. Ты как? Я мокрый.

– Вытрись, как следует, в машине досохнешь. Через пятнадцать минут буду.

Я вытерся и одел халат. В зале мне опять стало холодно. Я подошел к окну, чтобы закрыть форточку, наступил на землю, психанул, пнул горшок и ушиб палец. Убывающий месяц расхохотался над моей гримасой и бросил в меня из-за стекла пригоршню звезд.

Отыскав фен, я подошел к зеркалу. С той стороны смотрел человек, для которого слово счастье – пустой звук.

– Это не я, – сказал я и не стал сушиться.

Прежде чем Колька позвонил мне из машины и сообщил, что он у подъезда, я оделся, выпил кружку чая и перелил во фляжку двести грамм вина из второй бутылки.

Чебоксаров ездил на черном семилетнем «мерседесе». «Мерседес» был очень понтовым, со всеми прибамбасами, имел сто сороковой кузов и внешне ничем не отличался от шестисотого. Никто бы никогда не догадался, что Колян отдал за него всего восемнадцать штук бакарей.

В машине орало радио. Вначале играла попса, а потом истеричный диктор начал рассказывать о том, как наш губернатор ездил в Москву на прием к Путину.