Дохтуров мерил его недоверчивым взглядом, Он обладал характером замкнутым, уравновешенным, лишенным всякой неосновательности и бравады. Полагаясь на его хладнокровие и мужество, Кутузов во время Бородинского сражения послал Дохтурова на место смертельно раненного Багратиона. И Дохтуров с честью оправдал надежды главнокомандующего.

Нынче же он был направлен к Фоминскому, чтобы атаковать Брусье. Но встретить здесь всю французскую армию и самого Наполеона... это казалось ему невероятным.

Дохтуров несколько скептически относился к удальцам партизанам. Признавая их полезность, он все-таки знал за ними склонность к излишнему молодечеству и рисовке.

- Ваше превосходительство, пошлите к светлейшему! От одного часа промедления зависит участь Отечества! - настаивал Сеславин.

Дохтуров понимал: если у Фоминского действительно окапалась вся французская армия, значит Кутузов еще не оповещен о том, что Наполеон ушел из Москвы, и французы могут беспрепятственно двигаться через территорию, не тронутую нашествием. Это создаст положение крайне нежелательное и может быть чревато тяжелыми последствиями для русской армии, И все-таки сомнения его не оставляли. Ох, уж этот пылкий, как юноша, лихой капитан! Дохтуров никак не желал ему поверить; известие Сеславина представлялось ему заблуждением.

- Если мое донесение фальшиво, прикажите меня расстрелять! - в бешенстве вскричал Сеславин.

- Я не могу верить вам на слово. Мне нужны более основательные доказательства, - отрезал Дохтуров.

Круто повернувшись, Сеславин вышел из избы. Ночь была непроглядная, набухшая промозглой октябрьской сыростью. На биваке, за дворами, горели костры.

- Что кони? - спросил Сеславин своего казака.

- Бог милостив, отдышались.