Думается, Сеславин тоже переживал горечь утерянных надежд, его охватывало возмущение при мысли о неблагодарности императора Александра. Через несколько лет он будет писать тому же генерал-адъютанту Толстому: "... я просил Его величество спасти честь генерала, которому он некоторым образом обязан (ежели вспомнить Мало-Ярославец и последствия оного) и которого кровь "ля чести Отечества истекала из восьми ран". Здесь нет и тени верноподданнического смирения. Сеславин обращается к царю с просьбой позволить ему выехать за границу, чтобы залечить раны, полученные в боях. Лечение действительно необходимо ему. Но вместе с тем он ищет выхода для своей неуемной энергия опытный разведчик назначает себе задание, выполнение которого принесет, по его мнению, большую пользу России.

Разрешив Сеславину ехать на воды, Александр сказал ему с видом чрезвычайного благодушия и доброжелательства:

- Я никогда не забуду твоей службы. Если будешь иметь нужду - пиши прямо ко мне, уведомляя о своем здоровье. Требу от меня, чего тебе надо.

Он дал понять беспокойному герою, что берется щедро оплачивать его расходы в заграничном путешествии.

Но в приведенном выше письме Сеславин описывает безвыходное положение, в котором он оказался из-за мучительной нуждой и безденежья. Субсидии из России запаздывали на месяцы ил не приходили вовсе. Не получая ответа от государя, он обращается к близким ему людям. Он рассказывает, что двадцать семь дней сидел без обеда и питался одним чаем, что не мог заплатить лекарю за операцию и несколько месяцев не платил квартиру. "Один только инстинкт самосохранения, как говори Руссо, внушил мне средство, которое меня спасло", - с горьким юмором заканчивает свои сетования Сеславин.

* * *

В Барреже, на юге Франции, у подножия раскаленных зноем Пиренеев, Сеславин долго лечился. Семь ран почти не беспокоили, но восьмая - где была раздроблена кость - время от времен открывалась и причиняла ему страдания.