Он ошибался, конечно. Россия никогда его не забудет.

Костин Борис Акимович

Из единой любви к Отечеству

I

Густая осенняя темнота с холодной, ознобной изморосью вынуждала разъезд двигаться медленно и часто останавливаться. Едва заметная лесная тропинка, по которой ехали всадники, становилась шириной то с наезженную дорогу, то исчезала совсем и кони, тыкаясь мордами в густые еловые ветви, упрямились, не желая идти в чащу, и приходилось спешиваться, чтобы отыскать вдруг пропавшую дорогу.

- Ваш-бродие, кажись, огонек моргнул, - обратился к штабс-капитану Рябинину один из разведчиков.

- Где?

- Да вон, на том бугре, - указал он нагайкой в направлении, где только что заметил свет.

- Не вижу.

- Святой истинный крест, был, а сейчас пропал.

- По моим подсчетам, до Погирщины еще с пяток верст.

Через сотню шагов хвойный лес сменился невысоким и редки", кустарником, под копытами зашуршала опавшая листва, и отряд оказался на пологом берегу небольшой речушки. Противоположный берег был крут и высок. На фоне серого неба, покрытого низкими свинцовыми тучами, Рябинин с трудом различил колодезный журавель и очертания небольших домишек деревушки Погирщина. Она стояла, будто разрезанный пополам каравай, по обеим сторонам Витебского тракта. Принадлежала деревушка Григорию Глазке, помещику из однодворцев, получившему ее награду за труды не столько на поле брани, сколько за услуги, которые никогда не забываются, если в споре вельможных заведомо принимаешь сторону сильнейшего.

Глазка от природы был расчетлив и сметлив. Березовая роща с небольшим озерком, из-за которой разгорелся сыр-бор, как и предполагалось, досталась генерал-майору Сухозанету, а в награду "за чистосердечные и клятвенные свидетельства" в пользу Сухозанета получил Глазка презент в виде вымиравшей от непосильных поборов деревушки и запущенного особняка в излучине Оболянки.