Сеславин первым ворвался на крепостной вал. Пошатнулся, сделал несколько неверных шагов... и упал, выронив шпагу. Пуля пробила ему плечо.

12 июня 1812 года триста красавцев уланов на отборных конях переплыли Неман. Вслед храбрецам торжествующе гремели трубы, рушилась лавина рукоплесканий, несся восторженный pea:f "Да здравствует император!"

Над переправами запестрели знамена и штандарты кирасирских, уланских, драгунских полков; за дробным топотом кавалерии, дребезжа на неровных бревнах, с тяжким гудом проскакала конная артиллерия; сплошной массой киверов, ранцев и ружей текла пехота.

Наполеон с высокого берега наблюдал, как "великая армия", вобравшая в себя силы почти всех европейских народов, пересекла русскую границу. "Судьба России должна исполниться. Внесем войну в ее пределы", - было сказано императором с актерским воодушевлением, тоном, не допускающим сомнения во всем том, что говорил и делал он, повелитель Европы, избранник провидения. Проходя мимо, солдаты поворачивали в его сторону весело скалившиеся молодые лица. Среди золотого шитья, орденов, лент и плюмажей они видели только его приземистую фигуру в сером сюртуке и низко надвинутой черной треуголке. Поставив короткую ногу на барабан и скрестив руки на груди, Наполеон говорил маршалам:

- С такими мальчиками я завоюю весь мир... Вперед!

* * *

Начало Отечественной войны застало капитана Сеславина в должности адъютанта командующего русской армией Барклая-де-Толли.

Сеславин искренне ценил полководческий талант, честность и выдержку генерала Барклая. Впоследствии в своих записках он вспоминал: "... близорукие требовали генерального сражения. Барклай был непреклонен, армия возроптала. Главнокомандующий был подвергнут ежедневным насмешкам и ругательствам от подчиненных, а у двора клевете..." Сеславин, как офицер с большим боевым опытом, понимал, что Барклай прав, отступая, заманивая трехсоттысячную "великую армию" в глубь России и не допуская решающего сражения.