– Прикажу. Завтра же! Нет, сегодня. Чтобы никому не повадно было! До трех вокзалов никто не смеет без моего ведома вселяться. Достаточно, что нас вышибли с Таганки. Ишь, подонки, втихаря решили. Держат меня за полную дуру! Сегодня же пошли туда людей. Завтра перед Шереметьевом специально провезешь меня здесь… проверю. Ты понял?

– Чего уж не понять, – буркнул Али.

– Нет, ты посмотри на него! Он еще и не доволен? Может, это твои люди? А?

Али, зная вздорный характер Инессы, понимал, что убеждать ее бессмысленно. Уж коль она себе втемяшила что-то в голову, то не успокоится. Но и самому лезть в это дело не хотелось.

– Чего ты завелась? Мои все дальше Киевского нос не суют. Хочешь громить магазин, попроси хозяина вызвать ОМОН, лучше, когда власть этим занимается, – предложил Али, заведомо зная, что тот в просьбе не откажет.

Инесса вцепилась ему в плечо цепкими пальчиками с длинными ногтями. Она готова была растерзать телохранителя. И только кожаная куртка спасла его от экзекуции.

– Ах ты подлец! Морда твоя азиатская! А ну, вылезай отсюда! Сам пойдешь их вышвыривать!

Машина, сделав несколько зигзагов и распугав ехавшие рядом «жигуленки», затормозила у бровки. Али, ни слова не говоря, вылез, сплюнул на асфальт и, нагнувшись, предупредил Инессу:

– Я это сделаю. Но, похоже, ты вляпаешься по самые уши, и даже я не спасу тебя!

Валяй, валяй, – даже не глядя в его сторону, крикнула Инесса, перелезая на водительское место.

Машина резко рванулась вперед, заглохла, дернулась несколько раз и только после этого плавно набрала скорость. Али снова сплюнул и, посмотрев ей вслед, беззлобно заключил:

– Дура баба!

Веня и Курганов тупо шли по набережной Яузы мимо мальчишек с полными ведрами воды в ожидании богатых клиентов иномарок, мимо задумчивых рыбаков, уставившихся в отсвечивающую мазутными пятнами непроницаемую реку, мимо собранного в кучи мусора и разлагающихся трупов сбитых машинами собак.