– Согласен! Они будут рыбу ловить, а ты-то что делать? – не выдержал Веня.

– Если бы знать! Порой так хочется напиться, но если запью, то уж навсегда.

– Может, лучше пей. Мне твоя помощь не нужна. Я и сам этого фраера разделаю под орех. Деньги, в разумных дозах, тебе по дружбе гарантирую, так что забей на все и гуди, пока душа принимает.

– А потом? – с каким-то детским испугом спросил Курганов.

– Помнишь: «Постель была расстелена, и ты была растерянна, и повторяла шепотом: „А что потом, а что потом?“

Курганов слабо улыбнулся и вдруг в тон Вене продолжил:

– Мы ведь переиначивали: «И повторяла шепотом: „Любимый, жопа там!“

– Вот в этой-то жопе ты и окажешься.

Взгляд Курганова просветлел. На него дохнуло дыханием той беззаботной молодости, в которой они с Венькой никогда не расставались и готовы были бросаться с головой в любую авантюру.

– А ты действительно согласен оплачивать мое пьянство? – с удивлением произнес он.

Веня рассмеялся. Он почувствовал, что Курганов не способен противостоять юмору. Есть такие люди с мрачным взглядом на жизнь, с которыми бесполезно спорить. Но, лишенные чувства юмора, теряются от удачной шутки и становятся совершенно беспомощными. К этой категории относился и его друг. Да и всегда был таким, просто Веня забыл о его занудстве.

– Поить тебя не сложнее, чем лошадь. Так что можешь рассчитывать.

Курганов облокотился о чугунные перила и пристально стал вглядываться в тяжелую, почти недвижимую воду.

– А ты не едешь к папе-профессору на полное довольствие? В Америке тебя примут как борца с коммунизмом.

– Там сейчас таких борцов невпроворот. Нет. Я стану тем, кем меня заставили стать. Страна хотела получить преступника, а получит высококлассного специалиста! Я приеду в Америку просто богатым человеком. Думаю, уважения будет больше, чем к борцам, сидящим на восьмой программе.