Здесь я уже пять дней. Все, как обычно. Даже дождь обычный.

Иваск мне все пишет о том, что «Гингер ставит ультиматумы» (это — entre nous, не для того, чтобы ему об этом писать). Отчего Вы его притесняете и тираните? Он — мимоза и требует обращения нежного. Кстати, получили ли Вы «Опыты»? Издательница, кажется, ждет покупателей и не желает никому рассылать их бесплатно.

Что Лида? Я послезавтра вышлю ей ее стихи, из которых попытался удалить те, которые можно. Она упряма, как Вы (т. е. А. С.— простите!). Но не только жаль собирать деньги не на жизнь, а на книгу, но и сборник будет лучше, по Оцупу, «пронзительнее», если его сократить. Это тоже — entre nous, т.к. она сверх мимоза, но в деликатной форме поддержите меня в этом деле, если со мной согласны, конечно. Что вообще с ней делать — ума не приложу! А оставить так, не делая ничего,— нельзя.

Как покер? Этот мой приезд обошелся мне в такие глаза из головы, что я до сих пор не опомнился. И совесть терзает, «когтистый зверь». Но с совестью можно справиться, а деньги вернуть трудно.

До свидания. Напишите, если хотите доставить одинокому, больному и старому человеку большое удовольствие.

Ваш Г. Адамович

20.

22/IХ-55, Paris

Cher ami Александр Самсонович!

Я уже три дня в Париже. Звонил сегодня «соб. ст-хе» (не решаюсь полностью написать сочиненное Вами прозвище!), которая, охая, ахая и жалуясь на немощи, все же желает сразиться в покер и просит, чтобы Вы немедленно ей позвонили.

Сама она написать Вам не в силах.

А вчера на Wagram встретил Раевского, обуреваемого теми же страстями, что и «соб. ст». Дело только за Вами.

Как Вы живете на Вашем острове? Чувствую вину — впрочем, перед всеми! — что ни разу летом не написал. Но не писал никому: маразм и кое-что прочее. Перед Лидой грех мой особенно тяжек. Не знаю, где она и что она.