Ильина, в том, чтобы «видеть в образах Божественное и строить форму человеческого духа», раскрывать «нечувственную тайну и чувственную красоту». Разговор идет как раз о произведениях, в которых Православие показывается как действующая сила, как стихия, творящая историю, то есть произведения историософские. Их смысл и задача – «рекрутирование» сторонников, вовлечение в православный дискурс новых людей, хотя бы и не верующих, но принимающих Православную цивилизацию как родную и естественную для себя. Произведения этого круга будут выражением позиции не столько воинствующей Церкви, сколько воинствующего Православия. В этом случае «линия фронта» проходит уже не столько внутри личности (борьба с собственными грехами и страстями), сколько внутри мирового сообщества, пораженного гангреной антихристианства. Лечить болезнь поздно – надо проводить ампутации, выкорчевывать злобесие, хотя бы и на страницах книг, в умах читателей (не в душах – поскольку это совсем другой уровень очищения).

Прогностическая научная фантастика с самого своего рождения выполняла определенный социальный заказ – вполне сознательно или подсознательно. Общество нуждается в эксплицировании, литературном трансцендировании своих надежд, неявных запросов и страхов в отношении будущего. Православная фантастика – не исключение. Актуальность православного социального заказа ни у кого не вызывает сейчас сомнения. Но функция прогностической фантастики заключается не в угадывании будущего, тем более не в подробном моделировании его. А в подготовлении настоящего к желаемому или нежелаемому (но вероятному) грядущему – как в морально-умозрительном, так и практико-прикладном смысле. То есть исходная предпосылка – будущее в том или ином варианте уже известно и диктует нам, живущим в настоящем, свои условия. Основное содержание произведений – императив будущего: оно повелевает, мы исполняем – или сопротивляемся, оно делает вызов, мы ищем адекватный, не гибельный для нас ответ на этот вызов. В православной фантастике все то же самое – будущее заведомо известно, – с той лишь разницей, что императив его однозначно зол и губителен: царство антихриста, много веков подготовляемое «тайной беззакония».