Единственный адекватный ответ на этот вызов темнеющего, грозно нависающего будущего – собственным (личным) очищением, светом христианской истины отдалить момент окончательного прихода тьмы. Не столько для того отдалить, чтобы он стал менее травматичным и подготовленным (не станет – можно гарантировать), сколько для возможного спасения большего числа человеческих душ (рождение новых поколений людей за счет «отложенного времени»). Едва ли не главная задача воинствующего Православия – сделать православный социальный заказ – заказом государственным, призвать государство в союзники и соратники. Россия как империя, как Третий Рим или Второй Иерусалим должна быть Крепостью, обеспечивающей защиту от зла внешнего, его постоянного грубого натиска. И этот концепт России-Крепости – тоже заданность, константа «православной футурологии», «выведенная» множеством пророков и святых старцев. Но, в отличие от обычной прогностической фантастики, православная своей сверхзадачей ставит не конкретизацию инвариантной заданности, не перебирание картинок – как это будет или может быть (здесь это лишь второй, не столь существенный план), – а ознакомление читателя с условием, при соблюдении которого только и возможно осуществление этой заданности, перенос из плана метафизического в нашу грешную реальность константы Крепости, за стенами которой нам будет дана отсрочка. Это условие – оказаться достойными Милосердия, духовно очищенными и готовыми к последней битве, прошедшими через пламя покаяния. Чтобы не попасть в ситуацию, когда «по неверию их не совершил Он чудес».