Важной составляющей привлекательного образа сильного государства является также элемент сакрального. Ни в коем случае не следует пренебрегать этим, недооценивать глубоко подсознательные запросы общества, национальные архетипы. Ни одна великая империя древности и современности не обходилась (не обходится) без собственного священного мифа, который выполняет консолидирующую и мобилизационную функцию. «Вечный Рим», «Третий Рим», «Второй Иерусалим», «бремя белого человека», «тысячелетний Рейх», «светлое будущее», «страна, несущая миру свободу» и т. п. Россия после крушения СССР обзавелась лишь мифом-уродцем, способным мобилизовать нацию исключительно на коллективный суицид, – мифом об «исторической вине» и заведомой ущербности «этой страны». Эта парадигма должна быть окончательно уничтожена и заменена наиболее органичной для русских. Опять же, играя на противопоставлении самой «западной» части Запада, американской «свободной стране», можно создать образ России – «богохранимой страны», также имеющей свое, сакральное призвание. Оно состоит в том, что мы не даем миру покончить самоубийством, мешаем всяческим попыткам самоуничтожения (причем как в материалистическом смысле, так и в апокалиптическом – удерживающем). Россия – тяжелая, неповоротливая махина, не дающая миру сорваться с цепи, придавливающая его. Мы – тот груз, который не позволяет неустойчивому корыту человечества перевернуться в набегающих волнах исторического и технологического прогресса. Разработкой этого (или другого) сакрального концепта в художественных подробностях и займется православная фантастика.