Лишь два года спустя он понял, что может вполне доверять мне, а до того наше партнерство больше походило на вооруженный нейтралитет. А поводом для сближения послужила Гуля. К тому времени ей было уже семнадцать. Она умудрилась произвести из величайших фуроров в наших краях. А центром был я. Взрослому трудно даже представить, куда может завести романтическое воображение подростка. Когда она смотрела на меня, ее глаза округлялись, а взгляд томно тяжелел. Она краснела, бледнела, краснела снова. Она умолкала на середине фразы, забыв, о чем говорила. Она спотыкалась и налетала на шкафы, баки, деревья и ограды. Она ходила за мною повсюду, как собачонка. И если бы при этом она была угловатым, неуклюжим подростком с торчащими вперед зубами и раскосыми глазами! Тогда все было бы проще. Но она была девушкой во всем блеске первого цветения юности, смуглой, гибкой, прелестной, с огромными голубыми глазами. Полный список достоинств, способных вскружить голову кому угодно. Это тревожило ее отца и делало меня мишенью для насмешек по всему побережью. Вон идет Макги со своим фан-клубом.

Намерения Гули были чистыми и бесхитростны: она хотела выйти за меня замуж. Прямо сейчас. Она была готова сделать все, что угодно, чтобы доказать мне, что она уже настоящая, взрослая женщина.

Когда ее «ухаживания» стали уж слишком настойчивы и я стал всерьез сомневаться в ее благоразумии, я загрузил свою «Молнию» всем необходимым и отбыл вниз по Уотервею. Я уже вышел в залив и миновал Майами, когда столкнулся с какой-то неспешно плывущей штукой, еще не успевшей затонуть окончательно, но уже совершенно неопознаваемой: на три четверти она была уже под водой. Чиркнув вдоль корпуса, она, видимо, в следствии сотрясения, вдруг попыталась всплыть, так при этом врезав мне по лопасти руля, что та приняла по отношению к корпусу несколько странное положение.